словоблудие · и · драный · хвост

развлечение вечера: прокладывать маршруты за чем-нибудь нужным по комнате так, чтобы был повод пройти мимо тарелки с салатовым солнцем, которое все больше похоже на убывающий месяц. а между  тем, на бумажке, лежащей в моем кармане написано, чтобы я перестала жрать по вечерам, только каким-то правильным и политкорректным медицинским языком.

июдь, не июль. только так. если схлопотала, выхлопотала, получила по макушке славной простудой когда за окном плюс двадцать ять, но ветер - он такой же синий и пронзительный, как небо между обрывками облачных простыней. унесенных с балтики, с веревок, натянутых нетуго между желтыми домами. где на каждом окне - по герани. герань хороша от клопов и моли. от запаха ее хочется чихать и тошнота подкатывает к горлу. не иначе я - моль, вряд ли клоп. все же моль. бледное лицо  и под глазами сине и синее становится от бредовых температурных ночей, простыня влажная и под ребрами вспухают красные точки потнички. всю ночь карабкаться вверх-вверх по песчаному обрыву, цепляясь пальцами рук и пальцами ног из сандалей за иссохшую злую траву, желтую на концах, как выгоревшие ресницы веснушчатой женщины, что смотрит на меня неподвижно, пока я прошу у нее жетон. два, два - повторяю я, протягивая ей деньги. жетон в обе стороны. чтоб точно вернуться к расшатанной качалке. полной крошек. для зимних птиц. не для летних- летние слишком навязчивы, ненатуральны -  с трех утра заводят томительную шарманку, среднее арифметическое их чириканья - четыре. интервал произвольный. замираешь и ждешь, когда же она чирикнет в следующий раз. была бы снайпером - на звук пристрелила бы гадкую птичку, разрывными, чтобы ни капли, ни крошечки, не осталось. кровавое только молчаливое пятнышко.
на балконе напротив - желтые горшки для цветов, числом  три, не вижу, что в них растет - уверена: герань или петунии, глупые, надутые, бархатные, как мед, стекающий по облезлому стиснутому горлу. небо обожжено терафлю, с корицей и яблоком. с яблоком и корицей. ничуть не похоже ни на то. ни на другое. но так успокоительно думать - это же как штрудель, да-да, любимый яблочный штрудель с тающим мороженым, подтекающим вниз. под суховатую корочку, политый шоколадом, карамелью, тягучим чем-то. сперва черпаешь ложечкой, затем подхватываешь пальцем и слизываешь.
все платочки закончились, улетели бумажными влажными бабочками в плетеное кашпо, играющее роль мусорной корзины. заканчиваются салфетки. нос разбух и покраснел. комары объели лодыжки и щиколотки. надеюсь, комары заразятся от меня гриппом и не смогут, не смогут дышать своими хоботками, чтоб они отвалились!

загибаю пальцы:
показ на роттердамском фестивале
гран-при маленького фестивальчика в кемерово
приз кодака на "послании к человеку"
приз за лучший студенческий фильм в  таллине..
сплошное мимими!

здорово не по себе просыпаться не под привычные детские крики с площадки, а под оглушающий  рев самолетов. у которых, оказывается,сегодня загадочный "салон" и часовое шоу в связи с этим.

без первой строчки

ныряю из метро
под твой зонт

в песнях для меня ключевым является текст, а сильно потом уже музыка. по этой причине я практически не слушаю тех, кого по прихоти провидения лишили возможности петь на русском языке, привив им в качестве родного какой-то другой, английский, например.
я ни слова не понимаю из того, о чем поет моррисон, но каждый раз, когда я его слышу, мне становится как-то так сладко и томно. что выливается это в желание пить, курить и плакать. желательно совмещая с блужданием под никак не наступающими ночами  и еще можно старую пленочную мыльницу, чтобы снимать то, что наиболее соответствует моему томному настроению. а потом проявить и хихикать смущенно.
только я такая чертовски разумная девочка, что подавляю в себе это желание и делаю какие-то правильные и скучные дела. стираю носки, например.

у девочек есть стихотворящая железа. выплескивать стихи "про девачковое" для них так же естественно, как плакать, сморкаться в платочек, злобно плеваться ядом или истекать сладким соком. моя железа встрепенулась вчера с утра и на пробу выкашляла пару строчек. я испугалась и придушила злодейку, пока та не успела прийти в себя.

я дурею от этих вечерних запахов. весь район цветет. с литром черного пива для мущщины и двумя порционными тортиками в сумке я обвязала сперва цветными ленточками все нижние ветки узорчатого железного дерева, куда допрыгнула, а потом шаталась по району. среди двух и трехэтажных домов разной степени облезлости и обвешанности свежепотиранным бельем. прикрывала глаза и жадно шевелила ноздрями. на балконах сидели мужики в майках и, наверное, тоже шевелили. иначе чего бы у них были такие блаженные лица? яблоня, вишня, черемуха, мелкие белые и желтые соцветия не определимые на вид. сирень еще только собирается, надувая сиреневые губы вот-вот вздохнет и выдохнет свое в эти сумерки такого же точно цвета, как и сама она. а с завода "заря" пахнет свежим хлебом. запахи смешиваются, переплетаются и на выходе получается запах пряников. таких, как в 3 года, в магазине, в кульке из коричневатой бумаги с написаннымми на ней синей пастой цифрами- наверное, вес или цена. в такой кулек, отстояв в очереди, получив его от бабушки, суешь нос и просто захлебываешься запахом и предвкушением. только бабушка железно и бестрепетно отнимает кулек и говорит сверху: дома. когда руки помоешь. только дома уже не так вкусно, как казалось, было бы на улице. дома - это  скука. дома - как полагается. за столом. не кусочничай. только с чаем. поэтому я сейчас часто ем на улице, на ходу, пачкая пальцы и лицо, и это так вкусно, ах, как вкусно. но вот этот запах пряничный - это все равно все то же предвкушение. праздника, сказки, счастья. как всегда по весне.

сегодня я узнала. что я "мелкая фрустрирующая хреновина". я подумала и решила. что так оно и есть. решила записать. чтобы не забыть.

ах, девочки - они такие девочки! девочки не сразу становятся такими девочками. сначала они просто девочки. мамины ли, папины ли дочки, в колготках в рубчик, и так неловко сидит еще на них все. и они старательно мочат  челку в школьном туалете, эти еще просто девочки, чтобы она выглядела хорошо и так немного приподнималась надо лбом и завивалась обязательно внутрь. потом девочки уже много прочитали. и саган вызывает в них желание быть томной и золотистой от солнца и целоваться в кофейнях. хотя они еще точно не знают - каково это, целоваться в кофейнях. они узнают это позже, когда станут такими девочками. а пока они много думают, читают, что-то пишут в блокноты, которые еще не в лаконичных однотонных обложках, а разноцветные и с наклейками на каждой странице. пока они еще смотрят старые фильмы, но млеть от муфт и шляпок с низкими полями они тоже начнут позже. пока они только учатся жестам и манере поводить плечом.

девочки потихоньку начинают примерять на себя образы. и вот когда они начинают это делать - тогда они становятся такими девочками.  сначала образы фрагментарны - девочки воруют у цветаевой кольца на каждый палец, у пэм - рыжую хну и клешеные джинсы, у ахматовой - челку и мерную выдержанность стихов. такие девочки пишут дневники и самые удачные места рассказывают по памяти прерывисто и проникновенно, подгадав нужную минуту. такие девочки ночами висят на телефоне, оттачивая искусство слова и искусство вздоха.такие девочки откуда-то точно знают, что у них, у таких девочек, должно быть много трусов, дурацких, в слониках, в рюшечках или еще каких-нибудь, но умилительных - это уж точно. и девочкины шкафы ломятся от трусиков. потом девочки прибавят к трусикам чулочки и колготки необычайных, то есть фантазийных расцветок.

такие девочки курят. или не курят. и делают то или другое потому, что это - признак их свободы. они делают так потому, что так хотят. и гордо задирают подбородок. у таких девочек есть блог. или своя страничка на стихи.ру. такие девочки все время придумывают себе традиции и обряды. например, цепляя на грудь белого единорога, надевают белое нижнее белье. ведь единороги выходят только к девственницам, а что может быть девственнее белых скромных трусиков. вечером девочки застенчиво опускают глаза, вытянув руки по швам, вдоль этих своих белых того и другого и ждут. такие девочки любят озона и криминальное чтиво. иногда такие девочки любят бойцовский клуб и марлу сингер. тогда они идут в секонд хэнд и покупают там розовое платье подружки невесты за тридцать рублей. такие девочки вобще любят секонд хэнды.

такие девочки красят ногти на руках в тон носкам. и неважно, что никто этого не оценит - они же об этом знают. и таким девочкам этого достаточно. такие девочки начинают разбираться в чае и в магазине совать любопытный ищущий нос в каждую чайную банку, жадно принюхиваясь. такие девочки пьют копченый мате из калебасов. заваривая его так, как забивают трубку. и когда они стоят на балконе, держа в одной руке калебас, то кажется, что они курят. аромат, по крайней мере, такой же. и они так же прикрывают глаза, эти такие девочки. такие девочки часто делают что-то руками - декупаж, кракле, марионетки, клетчатые шаровары или хотя бы ломография. такие девочки не могут просто так сидеть без дела.

такие девочки счастливы в личной жизни. и тогда - черезчур. или несчастны - но  тогда не очень, ради легкой грустинки и чтобы позвонить другой такой девочке под вечер и сказать: мне так грустно, приезжай!  и потом такие девочки будут сидеть, поджав ноги или укрывшись пледом, или на полу, или как-нибудь, но только не чинно на стуле. и пить. из чайных разномастных кружек, высоких стаканов, низких стопок, узких бокалов. словом, не важно, что, и неважно, как, главное, что они будут переживать важность этой минуты и своего такого девочкового единения и понимания и скорее всего, напишут об этом на следующий день. и еще выложат фотографии, если такие девочки были не настолько уже нетрезвы, чтобы не терять фокус. такие девочки работают на странных работах. или занимаются фрилансом. или не работают вообще. существуют на что такие девочки - непонятно. вероятнее всего, их все так любят, что таким девочкам просто не пропасть. как ни старайся. у таких девочек дома всегда полно специй. и эфирных масел. и списков. разных списков, такие девочки без списков не обходятся - списки покупок. списки планов на будущую жизнь. списки планов на жизнь прошедшую, списки желаний. списки воспоминаний, списки мужчин и списки списков.

такие девочки называют себя девочками. а лет таким девочкам может быть уже за тридцать. и шея уже выдает возраст, и иногда у такой девочки своя девочка подходит к возрасту такой девочки. или сын приводит такую девочку. или просто девочку. или просто сын. но такая девочка - она все равно покупает трусы в красных земляничинах и поддавшись порыву, цапает с полки пластиковые сережки за 15 рублей. просто девочка наслоила на себя столько представлений о такой девочке, что до кочерыжки уже не добраться. слои краски как на старой двери. сквозь кракелюры  видна другая краска. где-то отслоилось и видно оранжевое, на сбитом уголке выглядывает еще голубое, салатовое, коричневое и белое. такая девочка - она интересна как картина с тысячей деталей и маленьких человечков и собак и неба. и воздушный шар в уголке. такие картины любят рассматривать дети. такая девочка - тоже. и думая о старости. такая девочка скажет что-то вроде того, что она хочет сидеть старенькая в кресле. чтобы вокруг были дети и внуки. пусть они приносят ей чай и печенье в кулечках. и конечно же чулочки, иначе какая же она тогда будет девочка? ах, они девочки - такие девочки!

у моей мамы вчера был праздник. новый для нее самой, совсем-совсем новый - "день кукольника".  до этого были дни учителя и женские дни и дни рождения. но праздник кукольника - он какой-то волшебный и необычайно правильный.  я рада за маму.

в соседнем дворе скамейки шепчутся по колено в воде, никем не беспокоемые. над спортивной площадкой висят перекинутые через провода несколько пар ботинок. на бетонной стенке стоит пара белых сапог. и еще припаркован старый желтый фургон, на котором кто-то скопировал шагаловскую взлетающую пару.

у меня начался новый виток отношений с пластилином. из него теперь вылупляются, т.е. вылепливаются исключительно владимиры владимировичи. исключительно путины. исключительно уморительные.

зы. ни одной девочки у меня так и не получилось. даже ни одной пожилой женщины не получилось. черте что!

Когда женщина охвачена страстью, лицом она почему-то делается похожа на девочку. Правда, эта страсть может быть обращена и на зонтик - писал нежно любимый мной акутагава. я бы добавила, что на зонтик и сумочку. нынче я выбралась на блошиный рынок за, прости господи, штопфлером и проволокой. и то, и другое я нашла уже в самом конце блужданий среди сугробов, старушек, выглядывающих из под этих сугробов и рухляди, тоже выглядывающей из под, не поверите, сугробов. но перед штопфлером и проволокой я успела пасть жертвой двух сумочек, одна из которых вообще-то суумка, такая сууумка с драной ручкой, но совершенно прекрасная. а вторая - ходить в театр. и неважно, что в театр я почти что и не хожу, все равно - ка можно пройти мимо такой вот, с золотым замочком и лакированным бочком. повисла на локте. я печально вздохнула и устерималась на поиски дальше. ха! - далее на меня напал зонтик. детский зонтик диаметром сантиметров двадцать. он заглядывал мне в глаза и лебезил. и я сломалась. он радостно устроился в суумке, повозился там и затих. от всей остальной ностальгической рухляди я отгоняла себя силой воли и чудом. ха два раза - на выходе меня поймала старушка, виртуозно сыграла на моей слабости, нараспев заговорив о том, что вот, пенсию не платят, помоги старушке, девочка. я чуть не заплакала, как это обычно со мной и бывает, и не смогла убежать. так что в компанию к зонтику присоединилась кукла совковых времен, голая, в целлофановом пакете, с побледневшими от времени губами, но зато с новогодней открыткой из тех же времен. и ложечка для горчицы.
а ведь мне всего лишь был нужен штопфлер!

после кукольной выставки я впечатлилась до крайности и на радостях купила килограмм скульптурного пластилина, телесного цвета. весь вечер я мяла, катала, примазывала и пыталась слепить хорошеньких девочек. по ссылкам уроки вели как раз  на тех самых девочек, да еще детенышей человеческих. нет же, у меня все время выходят из под рук изможденные мущщины со впалыми щеками и губами, чувственнее некуда. спору нет, все эти мущщины тешат мое сердце, но слепить-то  я тем не менее, порываюсь девочек.
кстати, скульптурные портреты ахиней оказались вполне себе удачнми и на редкость живыми. разве что не слишком обаятельными.

и когда ночью я стараюсь вывернуться из твоих объятий, ты не просыпаешься, лишь сжимаешь меня сильнее, не отпуская. в такие моменты я беспробудно счастлива.